- Стаса подозревали в убийстве Олега?

Алла раздавила сигарету в пепельнице.

- Если бы не железное алиби, то... черт его знает...

- Алиби?

- Да, мы в день убийства Гребешкова были в Финляндии. Но они все равно изъяли наши загранпаспорта, вернули только через три дня.

...Все стало ясно. Мы допили кофе и откланялись. Напоследок я спросил:

- Кстати, Алла, нескромный вопрос...? Вы вышли замуж?

- Да,- ответила она с вызовом.- Если вы хотите сказать, что я еще и башмаков не истоптала...

- Ну что вы, Алла?! Мы не имеем никакого морального права...

Зарычали собаки. Комарницкая ухмыльнулась.

Когда мы вышли на улицу, Родя сказал:

- Сдается мне, что эта тетенька помогла своему муженьку на тот свет отправиться.

- Уймись, Родя. Еще пять минут назад ты был уверен, что Комарницкого застрелили комитетчики.

- Я же не знал, что у него алиби...? Давай по мороженому съедим? Угощаю!

***

Потом я все-таки рванул в университет. В деканате исторического факультета я быстро нашел профессора Немчинова, у которого учился студент Гребешков. Прошло двенадцать лет, но Владимир Спиридонович Олега помнил:

- Бог мой,- сказал он,- Олежек! Такая трагедия! Это такая трагедия... Убийцу не нашли, Андрей Викторович?

- Нет,- ответил я,- не нашли.

- Жаль. Впрочем, какая теперь разница? Олега уже не вернешь. А ведь он был одним из лучших моих учеников. Исключительно трудолюбивый, честный и ответственный человек... Как несправедлива судьба!

Обсуждать вопрос о справедливости судьбы я не стал. Я спросил:

- Почему ваш лучший ученик пошел работать в КГБ, Владимир Спиридонович?

Немчинов вскинул на меня взгляд:

- Хороший вопрос,- сказал он.- Многие его отговаривали от этого шага.

Вы же помните, какое было время? Девяностый год! Накал страстей. Казалось: вот-вот КГБ будут судить как преступную организацию. Престиж комитета был низок, как никогда. Олег - не первый мой ученик, который пошел на службу в КГБ.