- Что-о?- поперхнулась я кофе, забыв о том, что он только что с плиты.

И он отключился.

***

Звонок был ранний. В смысле - ранний для меня. Трудоголик Спозаранник, наверное, уже подруливает к офису. Я не люблю рано вставать, поэтому Соболин не требует от меня приходить в Агентство к десяти, а отправляет обычно на пресс-конференции - они раньше одиннадцати не начинаются: ведь пресс-секретари, в основном, из недоделанных журналистов и тоже спать по утрам любят.

Звонок был странный, и я решила, что надо мной в очередной раз сгущаются тучи. Мысль о пьянстве шефа я отбросила быстро: пьяный Обнорский это все равно, что плачущий большевик.

Тогда - что?

Честно говоря, в последнее время отношения с шефом у меня не очень-то складывались. После случая в Репино. Тогда Андрей неожиданно появился на пляже в тот самый момент, когда я, абсолютно голая (мои шмотки раздавил чистящий пляж фейдер), требовала - в качестве компенсации - штаны с проштрафившегося тракториста. Я была так зла на этого пропахшего соляркой придурка, да и на этого - зашедшегося в гомерическом хохоте - Обнорского, что чуть не упала, отшвыривая в сторону рваный шелк. И упала бы. Но Андрей поддержал меня почти на уровне песка...

Потом, правда, я искренне решила, что та незатейливая интрижка должна была сблизить нас с Андреем. И потому всячески подчеркивала, что мы с ним носители маленькой тайны. Но Обнорский от этого почему-то только злился.

Объективности ради надо сказать, что отношения с шефом после этого разладились не только у меня. Чуть не уволилась, разругавшись с шефом, Лукошкина. Периодически дерзила ему Агеева, солидарная со мной и Анной. Часто дулся на шефа Коля Повзло...

А, может, наоборот: все у меня - хорошо, и этот странный утренний звонок - обычный дружеский розыгрыш?

Так, подкрашивая глаза, рассуждала я, собираясь на работу.

***

В коридоре меня перехватила Агеева.

- Светуся, золотце, выручай! Просто разрываюсь на части: завалили работой - продыха нет.