Буду откровенен. Я всю жизнь был паразитом и тунеядцем. Хотя в молодости занимался сильно спортом, увлекался лыжами, во мне была какая-то сила воли и тем не менее меня очень сильно любила мать и, наверное, она во многом не виновата, тем что она меня избаловала, мне все доставалось легко и даже я стал взрослым, я пьянствовал на ее деньги, нигде не работал, жил все время на деньги своей матери-пенсионерки, аж до тридцати девяти лет. Мать меня как бы сама посадила, меня на свои плечи, и она была бы рада меня скинуть со своих плеч, но я уже не слезал. Я был болен настолько, что мучил ее, я жил, как бы как животное, от пьянства к пьянству. Всеми моими увлечениями, вся моя жизнь состояла только из секса и пьянства, и я любил кушать. В детстве любил много сладостей, конфет, то есть я жил в мире удовольствий, не ощущая никакой ответственности. Где-то подсознательно я догадывался, что я паразит, тунеядец, иногда даже я плакал от этого, иногда даже, я понимал это, но ничего не мог сделать. Женщин у меня никогда не было, так как вот этот эгоизм, вот этот паразитизм, тунеядство, сразу же разгадывалось женщинами, я их больше потреблял и не более, хотя были женщины, которые меня любили, сильно любили, но я не мог общаться с теми, которых я сам не люблю. К которым не симпатизирую. По сути дела я превратился в такого большого сынка, который сосет молоко из бутылки, наполненной водкой. Мать, по сути дела, продолжала то же отношение и относилась ко мне как к мальчику, как к сынишке, только к большому сынишке-алкоголику. Она, в конце концов, своей любовью и погубила меня. Но при этом всем я ни в коем случае ее не упрекаю. Я ее люблю так же, как любил. Мать в скором времени померла и я остался один и вот тут я понял, что я потерял, я рыдал три дня, я до сих пор общаюсь с матерью, до сих пор она приходит ко мне в снах, я плачу и обнимаю ее, целую и не могу себе простить за все, что я ей причинил.