Предполагалось, что иностранные туристы на этой «зеленой стоянке» будут оставлять много зеленых денежек…

Получалось, что до клиники туда и обратно — двадцать четыре километра.

Успеть к отплытию можно, но — рискованно.

— А если — напрямую?

— Восемь километров. Но — лесом.

— Бежим! Все равно я без тебя дорогу к теплоходу не найду. У меня, как говорит мама, — географический кретинизм.

В поселке, как рассказал по дороге Марэк, для местных жителей фактически нет работы. Живут, можно сказать, на подножном корме. Делать мужикам нечего, а выпить от тоски хочется часто.

Однажды в поселок пришел незнакомый мужчина, прилично — по-городскому — одетый. Поговорили хорошо за жизнь, угостил их приезжий в тот день тоже хорошо. Заодно сказал, между прочим, что бывает кайф и получше, чем от водки. Снова пришел (вкрадчивый такой, убедительный), снова угостил.

Через неделю Марэк с другом опять встретились с ним — уже в условленном месте: в отремонтированном здании бывшего скита. Тогда-то первый раз они с приятелем и укололись. Понравилось. И стали захаживать.

Уже через пару месяцев желание получить «дозу» стало невыносимым. А тут и «ломки» начались.

А незнакомец — «Сергей Кириллович» — вдруг из ласкового и обходительного стал жестким, несговорчивым. Сказал, что может помочь, но — теперь уже за услугу. Услуга заключалась в том, что за получаемую «дозу» парни должны периодически ложиться в новую маленькую больничку на так называемое «обследование». И никому ничего не рассказывать, иначе — им же хуже будет.

С того самого дня Марэк и живет в постоянном страхе. Потому что не ходить в больничку не может («ломает»), а ходить — страшно.

— А как происходит это «обследование»?