В себя пришла от шепота за дверью:

— Све-та! Ты — здесь?

Я бросилась к дверям, узнав голос вахтенного:

— Сереженька; только — тихо. Меня — заперли.

— Потерпи, я сейчас.

Его не было довольно долго. Теплоход уже стоял какое-то время у причала. В иллюминатор было видно, как по лугу гуляли в венках из одуванчиков стареющие медсестры.

Вдруг дверь тихо приоткрылась, и в каюту прошмыгнул Сергей.

— Украл «запаску». Что тут у тебя происходит?

В руках он держал бумажный слепок моих губ. Схватил меня в охапку, запрокидывая голову, ища губы.

— Сергей, только не сейчас. Мне надо бежать…

Я в двух словах, переврав всю суть, нарисовала жуткую картину со злодеями и преследованиями.

— Помоги мне незамеченной сойти на берег.

Сергей кивнул и снова куда-то исчез.

А вернулся… с комплектом мужской матросской одежды. Совсем не стесняясь, я переоделась при нем, стерла помаду.

— Пошли.

Он секунду потоптался у дверей.

— А потом… в городе?…

— Дай сначала до него добраться.

Он вышел первый, пряча на груди пакет с моими документами. Я тоже прошмыгнула на луг, где быстро затерялась в толпе праздношатающихся и, обогнув бревенчатые домики, скрылась в лесу.

Там, как я знала, была дорога. Мне предстояло чуть не пол-области проехать на попутках, чтобы часов на десять раньше теплохода оказаться в Питере.

* * * 

Потом я узнаю, что в это раннее время в Питере Василиса, переполошив все Агентство, мчалась в такси на Зодчего Росси, где Обнорский намеревался проводить экстренное совещание. Но еще до этого он обложил Ваську таким матом, что она даже мне потом стеснялась передать его слова.