Дипломаты различных государств немедленно начинают плести дипломатическую паутину, цель которых поссорить Николая I с Наполеоном III. Прусский посол убеждает Николая не именовать Наполеона III "братом", заверяя, что ни Пруссия, ни Австрия тоже не будут именовать его так. О том же самом писал австрийскому послу в России и австрийский министр иностранных дел. А немного спустя прусский король и император Австрии назвали в своих грамотах Наполеона III "дорогим братом", поставив Николая I в неловкое положение. "К сожалению, Пруссия, а за нею Австрия не сдержали своего обещания, - писал с негодованием Николай I Паскевичу, - действовать заодно с Россией по отношению к Франции. Они признали Луи-Наполеона братом, чем вновь доказали, как мало можно полагаться на их уверения. Просто тошно!"

Англия затевает другую провокацию. Эбердин, английский министр иностранных дел делает вид, что Англия хотела бы выступить против Франции вместе с Россией, и что она, де, только из страха признает Луи-Наполеона императором, так как боится нападения французов. Но все это были только звенья одной и той же провокации, цель которой столкнуть Россию с европейской коалицией, боявшейся усиления России.

"Пальмерстон и руководимый им Кларендон полагали, что Николаю с каждым шагом будет все труднее сойти с опасного пути, на который он вступил, и что задача английской дипломатии заключается в том, чтобы подталкивать царя все дальше и дальше, доведя, его, наконец, до тупика, откуда выхода ему не будет" (Тарле. Крымская война. Том I, стр. 164). "Один за другим в этот критический миг до Николая из Англии доносились, спеша, соперничая друг с другом в откровенности, превосходя друг друга в дружелюбии, советы, мнения, излияния английских министров, послов, ответственных людей. И все они как бы говорили царю: "Дерзай!".

"Что означает эта ссора, - писал в Париж французский посол при баварском дворе Тувнель, - хорошо знали в Париже, если хотят довести дело до конца".