После чего для всех нас, неизлечимых плакс и лунатичек, я села писать эту книгу. Такую же до слез жизнерадостную.

. Л. Г.

ВМЕСТО УВЕРТЮРЫ

-Сколько вам лет ?

- Мой муж восьмидесятого года рождения

- Больная, я спрашиваю, сколько лет вам?

- А я и отвечаю - муж восьмидесятого года рождения

Это было у моря, где ажурная, как вы помните, пена, в последних числах бархатного сезона, в час лирического заката, когда приличная публика отдыхает на открытых террасах, потягивая "Кинзмараули". На пустынном пляже тусовались чайки и сидел молодой человек, стилизованный под позднего Леннона, с рюкзаком, бахромой на джинсах и свежей ссадиной на щеке. Откуда-то донеслось пение. "Ни о чем не жалею, ни о чем никогда не жалею" утверждало хрипловатое контральто и не поверить ему было невозможно... Золотая нить голоса привела к балкону. На балконе стояла женщина. Она допела. Дневное светило погасло.

- Кроме любви твоей для меня нет солнца! - неожиданно для себя процитировал молодой человек.

Женщина улыбнулась и кивнула.

За балконной дверью время шуршало приливами и квитанциями, кукарекало, курлыкало, куковало, смешивало Мендельсона с Шопеном в пропорции один к двум, тикало, щелкало, звенело. Кто б его еще замечал! Рай - это отсутствие времени. Но однажды под блаженный балкон приблудило торговку благовониями. Она шаманила над ларем, извлекая коробочки и футляры, открывала их, обнажая бархатное лоно с причудливыми флаконами из стекла густых драгоценных тонов.

Какая женщина устоит?

И вот они уже ворожат на пару и тигриные тельца пчел в наркотическом обмороке валяются вокруг. Наконец, выбор сделан.

- А это никак сынок ваш будет? - вдруг ухмыльнулась торговка навстречу юному мужу. - Похож, похож.

И тут же смылась вместе с оплаченным товаром.

Любовники изумленно смотрели друг на друга и порвалась серебряная цепочка и осыпался каперс.