— Мудаки!! — смачно выругался Обнорский. При упоминании о Бюро Региональных Расследований по моему телу пробежал странный холодок.

— Что случилось, Андрей? — спросил Шаховской, привлеченный зычным голосом шефа.

— А то случилось, что кому-то «Золотая пуля» как кость в горле, — продолжал бушевать Обнорский. — Кому-то очень не хочется, чтобы у нас все было нормально, им не терпится искупать нас в дерьме по самые уши. Вот полюбуйся, — указал он на компьютер, — мало того что в газетах о нас небылицы пишут, так теперь сайт в сети завели. Ведь говорил же, говорил, что нужно меньше болтать…

— Если ты имеешь в виду информационно-аналитический отдел, — прервала его монолог Агеева.

— Ваш отдел, Марина Борисовна, я в виду не имел, у вас как раз все в порядке.

— И что делать будем? — спросил Шаховской.

— А что с этими говнюками сделать можно? — сказал Обнорский. — Порядочным людям за такие дела положено бить морду.

— Так то порядочным, — возразил Шах, — а этому Поришевичу не морду бить следует, а разговаривать на его языке — по понятиям.

— Но ведь должны существовать цивилизованные методы борьбы с такими людьми, — снова вмешалась в разговор Агеева. — Можно привлечь Поришевича к судебной ответственности за клевету.

— Пока травка подрастет, лошадка с голоду помрет, помните, Марина Борисовна, такую поговорку, ее еще принц датский цитировал? — сказал Обнорский. — Спросите вон у Лукошкиной, как Поришевича за клевету привлекать и сколько у него способов выйти из этого дела чистеньким.

— Скрипку бы сюда подключить, он бы докопался, на чью мельницу льет воду этот мерзавец. Профессора Заслонова он тогда здорово раскрутил, — задумчиво произнес Шах.