Спрыгнув со стульев, Ф.Америка что-то говорит в зал. (Голос у силача неожиданно пискливый и негромкий.)

"Шо вин кажэ, шо?.."

"Выклыкае поборотыся з ным!.." - торопливо передают по рядам.

Ну же, гайворонцы!

Однако гайворонские парубки безмолвствуют. Опустив головы, они стараются спрятаться друг за дружку или конфузливо, бочком жмутся к стеночке. Кое-где начинают вспархивать подавленные девичьи смешки. А силач между тем похаживает взад и вперед по сцене, гордо поводя покатыми толстыми плечами.

Мучительно долгая пауза. Со стыда Григорий готов провалиться сквозь землю.

Но кто это, нагнув голову и работая локтями, так решительно протискивается к сцене? В зале встают, поднимаются на цыпочки, чтобы разглядеть смельчака. О! То ж приезжий флотский!

Еще на ступеньках, ведущих на сцену, он с поспешностью стаскивает через голову свою полосатую рубашку (потом уж узнал Григорий, что она называется тельняшкой).

Ого! Спина у флотского - дай бог! Широченная и темная от загара, словно бы сплошь литая из чугуна.

В зале притаили дыхание.

Э, да что там говорить! В общем, бравый комендор-черноморец, заступившись за честь родного Гайворона, вышел один на один против этого Федора (или Федота) Америки, "чемпиона многих первенств", и спустя несколько кинут с ужасающим грохотом свалил его на помост.

Что важно: я ничего не прибавил от себя! Все случилось именно так в этой драматически нараставшей последовательности: сначала доклад о флоте, с диапозитивами, потом силовые номера Ф.Америки (ну и фамилия, нарочно не придумаешь!) и, наконец, сокрушительное, как теперь говорят, убедительное поражение странствующего силача от руки докладчика.