Чутье, однако, не подвело ковбоя. Метрах в трехстах он, наконец, увидел след.

День был весенний, время послеобеденное, и Джордж перевел коня на шаг: беглец вряд ли ушел далеко, и мчаться за ним опрометью не хотелось.

Полувысохшая речушка, вдоль которой трусил на своем коне Джордж (солнце в тот год было по-летнему жарким, о дождях и вовсе забыли), ничем особенным не отличалась: речка, как речка, каких немало насчитывается в северо-восточных уголках штата Нью-Мексико в США. Противоположный берег ее был чуть выше, глинистый, сухой, и вряд ли он привлек бы внимание Джорджа, если бы в какой-то момент там что-то не блеснуло.

Присмотревшись, ковбой заметил кость. Рядом виднелись две другие.

Попридержав коня, Джордж спешился, перешел речку и стал взбираться на берег. Потом он вытащил нож и принялся расчищать землю возле находки.

Кости оказались какими-то необычными. Они были и похожи и не похожи на бычьи. А помимо них Мак-Джанкин обнаружил сделанный из кремня длинный наконечник. Прихватив с собой и наконечник и кости, ковбой продолжил путь.

…Между прочим, бычка он так и не нашел: тот как сквозь землю провалился.

Два месяца спустя, летом 1925 года, находка Мак-Джанкина попала к Дж. Фиггинсу, директору Музея естественной истории в Денвере. И тут выясняется, что ковбой не ошибся, назвав кости необычными: они принадлежали древнему бизону. В отличие от своих дальних потомков, которых так нещадно уже в наши времена истребляли американские «знаменитости» Дэниэл Бун, Буффало Билл и другие (рассказывают, что один лишь Буффало Билл убивал в сезон до четырех с лишним тысяч бизонов), древний экземпляр имел длинные прямые рога, и сам был более крупным, массивным. Насколько можно судить, бизон стал жертвой охотников. И случилось это очень давно, возможно, десять тысяч лет назад.

Впрочем, Фиггинс не уверен, что верно определил возраст находки. И сам говорит о том, что она требует проверки и уточнения.