11 октября 1492 года. Где-то неподалеку от Багамских островов (они еще, разумеется, так не называются, да и вообще не известны в Европе) три небольших парусных корабля.

Соединенные королевства Кастилию и Арагон суда покинули два с небольшим месяца назад. Переход к Канарским островам занял шесть дней. 6 сентября они снова пустились в путь.

…По 60 лиг в сутки делали быстрые парусники, по 150 миль, и когда десять дней спустя на поверхности моря появилось — хвала тебе, пресвятая дева Мария, — множество пучков травы, и трава эта выглядела свежей, моряки решили: скоро Земля.

Земли, однако, не было. Да и откуда — теперь-то мы хорошо это знаем — могла она взяться в Саргассовом море? В этой странной океанской заводи с ее плавучими водорослями, странствующими по воле волн и ветров, не было никакой тверди — ни островов, ни тем более материка.

30 сентября над кораблями пронеслись дружной стайкой четыре фаэтона. Глупыши, фаэтоны, фрегаты появлялись и раньше.

Земли не было. 5 октября не стало и травы: суда вышли из Саргассова моря.

Кто знает, как сложились бы дела у экспедиции, если бы 7 октября Христофор Колумб не принял решения отклониться от западного курса и направиться на запад — юго-запад. Уже в наше время исследователи вполне убедительно высчитали: не миновать бы ему Гольфстрима (эскадра наверняка вышла бы к мысу Канаверал на восточном берегу Флориды), и не исключено, что корабли отнесло бы от берега или, того хуже, вынесло в Атлантику.

«Пролетело великое множество птиц от севера к юго-западу, — запишет в своем дневнике Колумб, — судя по всему, можно было полагать, что они летят, дабы ночевать на суше, или же бегут от зимы, которая в тех землях, откуда они вылетели, должна была уже наступить».