Пудовочкин навестил в совдепе Юсина:

- Кто у тебя есть из большевиков - заядлый охотник?

Юсин позвал наборщика типографии Шемышеева. Пудовочкин спросил: ходил ли тот с кузнечанами на волков? Ходил и много раз. А на медведей? Бывало! Их уже не осталось в уезде. Больше всего, мол, ходим на зайцев.

- И у кого есть берданки?

- Берданки? - Шемышеев перечислил. А теперь, попросил Пудовочкин, назови, у кого из этих берданочников имеются сыновья лет эдак от тринадцати до двадцати? Охотник стал называть фамилии, загибая пальцы: нет, нет, нет...

- Семенов, пчеловод. Тоже нет сына, одни дочери... Внук есть.

- Скольки лет?

- Примерно пятнадцати - Мишка. В реальном училище учился, бросил. Известный драчун.

Пудовочкин взглянул на Сунцова:

- Этого Мишу мне!

Миша Семенов увидал в окно пятерых конных, подъезжавших к воротам, все понял. Выпрыгнул в окошко на задний двор, там полно кур - подняли переполох. Сунцов услышал, поскакал вокруг дома, увидел, как Миша

перемахнул через плетень. Заулюлюкал, хлестнул лошадь. Она взяла барьер. Семенов убегал огородами к канаве, полной талой воды, Сунцов настиг:

- Стопчу зайца!

Через канаву переброшено бревно. Миша перебежал по нему. Конник не стал соваться в воду - убил Семенова из винтовки в спину, со второго выстрела.

12.

Утром Костарев уговорил доктора проехаться; правил лошадьми сам, гнал их шибкой игристой рысью. Было тепло, но не солнечно, небо заволакивала сизая ватная пасмурь. Выехали за город; от просыхающих бугров налетал запах перегноя и одевшегося почками мелкокустья. Под ременной упряжью вспотевших лошадей желтовато пенилась шерсть. Валерий Геннадьевич остановил пролетку на проселочной дороге. Слева - овраг, в нем еще белеет снег. Справа - пастбище, там только-только зазеленела травка; за пастбищем - лес.

Десятка два коров, лоснясь после линьки гладкой шерстью, щиплют травку, из леса несутся птичьи голоса. Ближе к проселку бык с широко расставленными рогами врыл копыта в податливую землю. Так и чувствуется прочность низких ног, что держат длинное туловище с литой покатой спиной; почти до колен свисает шелковистый бычий подгрудок. Костарев, обращаясь к спутнику, размашисто повел рукой, приглашая: