- А это... - Пудовочкин откусил пол-яблока, - родичи?

- Отпеты! - Сунцов махнул ладонями вниз. Пояснил: все, кто был в доме Семеновых - старик-пчеловод, обе его дочери, зять и работник - расстреляны.

- Надо вот чего, - с сухой деловитостью сказал Пудовочкин, выплевывая сердцевину, - объяви на публику, что парнишка был не один, а было их двое. Второй - одинаковый с ним по росту. Сыми с парнишки обувку, пинжачок и дуй по домам: всем парням примеряй. Кому будет подходяще, собирай их на рынок. Кто из родных вякнет - аминь на месте!

Скоро в городе стали раздаваться выстрелы. Пудовочкин вскочил на лошадь и возбужденно гонял ее по Песчаной улице на Ивановскую площадь и обратно на рыночную. Его ярило предстоящее. Бил лошадь плеткой - пускал вскачь, подымал на дыбы. Она храпела, роняла пену, глаза налились кровью.

Но вот Сунцов и группа конных пригнали десятерых подростков. Пудовочкин подскакал к ним, наклоняясь с седла, заглядывал в лица, казалось бы, без тени злобы, смеялся:

- Павлинами надо быть, хвосты кверху, а вы вон чего - печальные!

Сын путевого обходчика Коля Студеникин спросил:

- За что нас?

- А чего ваш бздун в меня целил? - обиженно вскричал Пудовочкин. - А то

вы с ним не одних мыслей!

- А если нет? - Коля не отвел взгляда.

Пудовочкин - сердясь как бы в шутку - бросил:

- Ну, знать, мне еще извиняться перед тобой! Дурак ты, что ли?

Он указал плеткой на площадку, обнесенную изгородью: там обычно держали пригнанный на рынок скот; сейчас площадка пустовала. Приведенных загнали на нее.

Прибывал народ. Пудовочкин скакал взад-вперед по площади, беспокойно похохатывал, повторял: "Ну, попали в меня, а?", "А вот я це-е-ленький!" и: "Кому охота еще попробовать?" Люди молчали.