Пегги больше не разговаривала с Мели о покрое рукава. Что-то странное стояло в ее мозгу от слов Тильса: "Пегги! Пегги!" Она думала о Бранте целый час, стала мрачна, как потухшая лампа, и, наконец, ударила рукой о мраморную доску буфета.

- Дура я, что не остановила его! - проворчала Пегги. - Он чем-то меня встревожил.

- Разве вы не поняли, что Комендант пьяненький? - сказала Мели. - От него пахло, я слышала.

Тогда Пегги повеселела, но с этого момента в ее мыслях села черная точка, и, когда несколько дней спустя девушка получила письменное известие от сестры Тильса, эта черная точка послужила рессорой, смягчившей тяжкий толчок.

- Вот и я, девочка, - сказал Тильс, появляясь, наконец, дома, старой женщине, сидевшей в углу комнаты за швейной машиной. - Очень устал. Все, кажется, благополучно, все здоровы. Рейс был хорош. Побыл на "Травиате", на "Стелле", на "Абрагаме Репп", на "Рекорде". Встретил капитана Гальтона. "Здравствуйте, - говорит мне капитан. - Здорово, говорит, Тильс, молодчина! Вы еще можете держать паруса к ветру". Приглашал в театр. Однако при шумном обществе я стесняюсь. Выпили. Капитан подарил мне бисквит, доллар и это... Нет, я ошибся, бисквит дала Пегги Скоттер. Умер ее жених. Неприятное поручение, но я мужественно исполнил его. Какие начались... слезы, крик... Я ушел.

- Вы ничего не сказали Пегги, братец, - отозвалась Ревекка. - Я знаю вас хорошо. Ложитесь. Если хотите кушать, возьмите на полке миску с котлетами.

Прошел год. Снова пришел "Рекорд". Но Комендант не пришел, - он умер оттого, что закашлялся, поперхнувшись супом. Тильс кашлял и задыхался так долго, что в его слабом горле лопнул кровеносный сосуд; старик ослабел, лег и через два дня не встал.

- Чего-то не хватает, - сказал Ластон Бутлеру с наступлением вечера. Кто теперь расскажет нам разные новости?

Едва умолкли эти слова, как на палубу, а затем в кубрик торопливо вошел дикого вида босой парень, высокий, бесстыжий и краснорожий.