- А что это ты вдруг Голяком заинтересовалась?- словно читая мои мысли, произнес Глеб.- Я полагал, что всем мужчинам на свете ты предпочитаешь Агееву.
Своеобразное чувство юмора моего начальника всякий раз ставит меня в тупик.
- С моей сексуальной ориентацией все в порядке,- сказала я как можно более суровым голосом.
- Судя по книгам, которые ты читаешь, я бы этого не сказал,- продолжал он невозмутимо.
Типичный змей! И когда только он успел углядеть на моем столе "Другой Петербург" Ротикова.
- Эта книга, уважаемый Глеб Егорович, интересует меня не столько своей голубой направленностью, сколько тем, что, по моему разумению, это - хорошая литература. Читаю ее я исключительно во внерабочее время, и дала мне ее, между прочим, Марина Борисовна, за что я ей очень благодарна.
- Вот я и говорю,- засмеялся Спозаранник. А вместе с ним грохнули Зураб и Модестов.
- Не бери в голову, Валэнтина,- сказал Зураб, нарочито акцентируя грузинский акцент.- В конце концов, у каждого свои недостатки.
У меня появился законный повод обидеться. Стараясь сохранять достоинство, я взяла сигареты и отправилась к Агеевой.
Марина Борисовна встретила меня участливо.
- Что грустная, Валюша?
- Да вот, не выходит чаша у Данилы-мастера,- пыталась отшутиться я.
- А ты ее пни, чашу-то,- улыбнулась она, протягивая мне чашку кофе, и, глядя на мое расстроенное лицо, заговорщицки подмигнула: - Может, коньячку?
Откуда-то из недр шкафа Агеева достала початую бутылку, которая хранится здесь со времен ее дня рождения. Спиртные напитки в "Золотой пуле" категорически возбраняются, поэтому, плеснув коньяк в кофе, она вновь спрятала бутылку за файловые папки, подальше от бдительных глаз Обнорского.