Я, разумеется, много слышал об Эйткене. Я знал, что он управляет агентством, принадлежащим кучке богатых бизнесменов, и делает это очень здорово. Естественно, я сразу же подумал: а не хочет ли он предложить мне работу? Естественно, я заволновался: работать в "Международном" считалось мечтой для любого рекламщика на побережье.

В шесть часов я как штык стоял в приемной агентства, а еще через пять минут - перед столом Эйткена, стараясь мужественно выдержать взгляд стальных голубых глаз, который, как нож масло - по-моему, здесь это сравнение уместно, - пронзал меня до самого затылка.

Эйткен был крупный, свыше ста восьмидесяти сантиметров роста мужчина, ширококостный, с живым лицом. Рот его напоминал защелкнутый капкан, агрессивная челюсть - челюсть крупного чиновника. Выглядел он лет на пятьдесят семь и был полноват в талии, но если это и был жирок, то жирок тугой, плотный. Короче говоря, было ясно, что этот человек держит форму.

Секунд десять он пристально рассматривал меня, потом поднялся, вытянул вперед руку и крепко, до боли в косточках, пожал мою.

- Вы Честер Скотт? - требовательно спросил он. Голос его, безусловно, можно было услышать в приемной, не прикладывая ухо к замочной скважине.

Не знаю, за кого еще он мог меня принять, поскольку, прежде чем добраться до его кабинета, я назвал свое имя по меньшей мере четырем его служащим.

Я сказал, что я - Честер Скотт.

Он открыл лежавшую на столе папку и постучал по ней пальцем:

- Ваша работа?

В папке было около двух десятков вырезок из разных газет и журналов реклама, сделанная мной за последние четыре-пять месяцев.

Я сказал, что это - моя работа.

Он закрыл папку и начал вышагивать по комнате.

- Не так уж плохо, - заметил он. - Вы могли бы мне подойти. Сколько они вам платят?

Я назвал сумму.

Он приостановился и уставился на меня, как будто не расслышал.

- Вам известно, что вы стоите больше?