В прикладной политологии и политической журналистике конспирологический метод получил самое широкое распространение: чаще всего наблюдатель и комментатор действий власти не знает всей подоплеки происходящего, и достраивает неизвестные звенья или факты волюнтаристически — «теория заговора» в этом бесценный помощник. Если между одним политическим деятелем или событием и другим нет никакой явной и прозрачной связи, а их надо (по логике статьи или комментария) связать между собой, напрашивается конспирологический метод: «эта связь есть, но она скрыта», это «тайная связь», а если эту связь сами главные герои публично отрицают, то тем самым они только подтверждают догадку о ее существовании.
В конспирологической логике действует железное правило: отсутствие доказательства есть лучшее доказательство, ведь «the truth is out there»! При этом доверчивость публики довершает дело: лишенные чуда массы с радостью верят во все, отклоняющееся от привычной и банальной логики, энергии фантазии находят благодатную почву, и самые нелепые и причудливые «откровения» конспирологов относительно политической элиты встречаются «на ура». В некоторых версиях политической конспирологии (например, в США) само понятие «элиты» является почти синонимом «заговорщиков»: глубоко укорененные демократические представления настаивают на том, что в либеральном обществе «все равны в своих стартовых возможностях», а значит, обнаружить следы устойчивой элиты со строгой преемственностью в отношении политической власти и экономического могущества равнозначно в этом случае вскрытию «заговора».