После кризиса сбыта 1923 года хозяйственную ситуацию в СССР удалось стабилизировать. Правительство снизило цены на многие промышленные товары, повысив цены на часть сельскохозяйственной продукции. Результатом таких мер стало торможение промышленного развития, и без того происходившего крайне медленно. Платежеспособный спрос в 1925-1926 годах начал опережать производство промышленных товаров. На смену кризису сбыта пришел товарный голод. Для индустриализации не хватало средств, а накопления деревни росли. Однако правительство продолжало снижать сельскохозяйственный налог: в 1926 году он сократился с 313 до 245 млн. рублей. Выигрыш от такой политики, прежде всего, получали кулаки и спекулянты города. Коллективизация в селе буксовала, а зависимость города от кулака - главного производителя товарного зерна - росла.

Левая оппозиция считала проводимый партией хозяйственный курс ошибочным, вредным для развития страны и способным привести к буржуазной реставрации. Преодоление индустриальной слабости СССР, утверждали большевики-ленинцы, невозможно без использования накоплений буржуазных слоев (кулачества, прежде всего) и коллективизации.

В 1924-1927 годах травля объединенной оппозиции (в нее вошли Зиновьев и Каменев, признавшие правоту троцкистов) сторонниками «генеральной линии» нарастала. Раскол в партии был налицо. Членов партии заподозренных в симпатиях к большевикам-ленинцам тысячами исключали из РКП (б). Мнения партийного меньшинства не только не учитывались, как это всегда было при Ленине, но объявлялись зловредными, направленными на разрушение «партийного единства». Одним из главных обвинений сторонников Сталина направленных против оппозиционеров была «фракционная деятельность».