Тяжелая крица оттягивала руку. Она влекла меня в неизведанный еще мир, который всегда манил своей загадочной близостью. Мир королевских саг, мир жестоких и буйных викингов лежал в основании средневековой культуры Европы, окутывал дымкой загадок истоки древней Руси. И я чувствовал, как из холодного ржавого слитка начинает течь к моему сердцу горячий ток, рождающий желание войти в этот мир, сделать его своим, распутать таящиеся в нем загадки, прочесть неизвестные мне тексты, пройти по путям разбойничьих набегов викингов, чтобы извлечь из небытия имена некогда живших людей, в том числе и того человека, который выковывал на этом месте не только железо, поднятое им со дна озер, но и свою судьбу…
То лето полнилось удачами и открытиями. С весны, забросившей меня на восток Терского берега, в Сосновку и в Пялицу, где я начал распутывать загадки, современные и древние, я чувствовал, как меня несет по всему Беломорью ветер удачи. Может быть, впервые я ощутил, как связан с этим краем, как чувствую его целиком - его потоки, тундру, оленей, людей, - чье бытие отдается во мне, как будто это продолжение меня самого. Порой мне начинало казаться, что это я сам низвергаюсь водопадами с порогов, расцветаю мириадами цветов под нежарким полярным солнцем, вздымаюсь и опадаю в часы прилива и отлива, разметывая по дну широкие мясистые ленты морокой капусты, над которыми к родным рекам проходят стада беломорской семги… Между прошлым и настоящим, между сущим и когда-то бывшим стиралась разница, потому что связующие их узлы я ощущал в себе живущем.
Теперь отсюда, от этих песчаных бугров Кузомени, я начинал свою новую пряжу, отсчитывал новый виток жизни…
В том, что это именно так, я смог убедиться через несколько дней.
Кузомень я покидал на следующее утро, вместе с отливом.