На четвертый день, лежа на солнышке за балкой, я увидел, что от дальнего берега отошел ялик и направился к бухте. В тот же миг бинокль оказался у моих глаз, и я стал следить за каждым движением ялика. В нем находились двое, и, хотя нас разделяла добрая миля, в одном из них я увидел Алека. И не успел еще ялик вернуться обратно к берегу, как я окончательно убедился в том, что грек поставил свою снасть.

- Большой Алек поставил "китайскую лесу" в бухте у Тернерской верфи, - в тот же день доложил Чарли Ле Грант Кармантелу.

На лице патрульного мелькнула досада, он рассеянно сказал "да?", и только.

Сдерживая гнев, Чарли закусил губу, круто повернулся и вышел.

- Ну как, сынок, рискнем? - спросил он меня вечером, когда мы, надраив палубы "Северного оленя", собрались ложиться спать.

Дыхание у меня захватило, и я лишь кивнул головой.

- Так вот, - глаза Чарли загорелись решимостью, - мы сами, я и ты, поймаем Большого Алека, придется нам это сделать, хочет Карминтел или нет. Согласен? - И после паузы добавил: - Дело нелегкое, но мы, пожалуй, справимся.

- Конечно, справимся, - с горячностью подтвердил я.

- Обязательно справимся, - сказал и Чарли.

Мы обменялись рукопожатием и пошли спать.

Да, мы взяли на себя нелегкую задачу. Чтобы обвинить человека в браконьерстве, нужно было застать его на месте преступления, задержать и захватить все улики: крючки, снасти и рыбу. Это означало, что мы должны поймать Короля греков в открытом море, где он увидит нас еще на подходе и не преминет подготовить одну из тех "теплых" встреч, какими славился.

- Нам его не провести, - сказал как-то утром Чарли. - Но если подойти борт к борту, наши силы сравняются. Ничего другого не остается, как попробовать. Пошли, сынок!