- Это замечательно, - говорит она, когда я кончил переводить первые десять четверостиший. - А вы знаете, ребята, только ни кому, я тоже пишу стихи.

От этих слов Ирка подпрыгивает. Она садится и обнимает подружку.

- Наташка, это правда? Чего же ты тихоришь? Почитай чего-нибудь.

- Хорошо, - соглашается та, - слушай.

Хоть и бросила на счастье я монетку,

На полет парящий нет надежд,

Сердце, опрокидывая клетку,

Вылетело в цирковой манеж...

- Это же здорово, - Ирка прижимается к подруге, - какая ты у меня...

В дверь стучат. Просовывается головка девочки Сары.

- Дядя Боря, ой, и вы здесь, - замечает она девушек, - там Вера Пантелеймоновна зовет всех, новенькую встречать.

- Пошли, девчата, посмотрим, что за диво явилось к нам.

Диво действительно потрясающее. Высокая девица, лет тридцать, с фигурой, если сравнивать с Наташкиной, то в подметки ей, конечно, не годится, хотя имеет претензии на грудь и попку. Волосы выбелены от перекиси и свисают на плечи, зато огромные карие глаза, остренький, длинный нос и большой губастый рот, гармонично расположились на овальном лице. Одета она в махровый синий халат и небрежно расстегнула верх, от чего грудь до сосков выползла наружу.

- Внимание, - это начинает речь Пантелеймониха, - я вас собрала всех сюда, чтобы вы познакомились с новым пациентом нашего отделения, Аллой Васильевной. У нас не часто приходят новички и поэтому прошу принять ее в свою семью и быть к ней доброжелательными.

Все пациенты отделения молча изучают новичка.

- Может у вас будут вопросы к Алле Васильевне, - спросила врачиха.

- Можно мне, - это нервная Галина Васильевна.

- Конечно, Галина Васильевна.

- А... как же вы... до такого возраста прожили там... и не заразились? Вы где-нибудь лечились, стояли на учете?