Первыми смылись вечно голодные лесбияночки, потом Семен Семенович с Аней, наша четверка дружно потопала позже всех.

Мы все получили по горячему подносу, где сиротливо выглядела тарелка с пюре и маленькой, с мизинец, сосиской. И вот тут то, новенькая еще раз показала себя.

- Чего это за дрянь? - громко спросила она. - Вы что, едите эту гадость? Вера Пантелеймоновна, - потребовала она к себе, еще не ушедшую домой, врачиху.

- В чем дело, Алла Васильевна?

- Это что, - поднесла та тарелку к ее лицу, - это что, жрать можно? Я не хочу это есть. У ваших поваров разве нет приличных продуктов: мяса, рыбы, овощей, фруктов..., даже чая... Вон смотрите какой чай, да это помои...

- Здесь пища калорийная, специально обработанная, чтобы ни вирусы, ни бациллы не могли попасть сюда.

- Знаю. Но питаться так не могу. Я спущу необходимую сумму вашим поварам, пусть закупают и готовят более существенные блюда и большего объема. Поверьте, обрабатываются они не хуже, чем вот эти.

Алла Васильевна бросает поднос с едой на стол и демонстративно направляется на выход из столовой. У двери останавливается и поворачивается к Пантелеймоновне.

- Скажите этим поварам, если завтра, на завтрак не будет хорошей пищи, я добьюсь, чтобы их уволили и нигде больше не брали на работу. Деньги на питание в больницу, будут перечислены рано утром. Все. Спокойной ночи.

Она уходит и мы все уставились на врачиху.

- Ну чего вы...? - вяло отмахивается она.

- Зачем вы ее взяли сюда? - спросил я.

- Я одна что ли. Всех купила, даже министерство.

- Алла Васильевна права, - заскрипел знакомый голос.

Наша старостиха Вера Ивановна наконец то отреагировала на прибытие новенькой.

- В чем? - сразу же спросила Таня.

- Порядок нужен везде, я уверена, повара на нас наживаются и теперь, наконец то их утихомирят.

Пантелеймониха вдруг встрепенулась.