- Она не узнает.

- Как же! Да я сама ей скажу, когда встретимся у колодца!

- Вот сплетница! Уж больно ты любишь шишки да царапины!..

- А сам-то!

Стоя друг против друга, они залились смехом.

Гильемета не могла успокоиться:

- Скажи-ка... Кто это, новая-то твоя?

Но Тома насмешливо свистнул.

- Кто? - сказал он, - а та, к которой я пойду... и которая мне не прожужжит ушей, как ты, болтунья! Ну, теперь довольно. Дай пройти, мне пора... Уж первый час, никого не останется в кабаке!

Она за него уцепилась:

- Скажи, кто? А то не пущу...

Он поддразнил ее:

- Береги лучше юбку!.. Я сам тебя не пущу...

Красная, как мак, она вырвалась сильнее, чем стоила эта шутка.

- Иди, дурной!.. Вот тоже... видали вы такого пирата?

- Замолчишь ты, балаболка?

Насильно ее поцеловав, он захлопнул за собой дверь.

VII

В кабаке у Больших Ворот матросы Жюльена Граве все еще пьянствовали. Все были налицо. Входящего Тома Трюбле со всех сторон встретили криками.

- Будьте здоровы! - сказал он, отвечая всем сразу. - Вот и я опять, как обещал. Где бы тут присесть?

Он перелез через две скамейки и через стол. Плащ свой вскинул на плечо. Ножнами своей шпаги он задел чей-то стакан и опрокинул его.

- Смотри-ка, Трюбле! - вскричал сидевший за стаканом. - Твоей шпаге пить захотелось.

Трюбле засмеялся. В дальнем углу кто-то, сидевший за столом с несколькими собутыльниками, поднялся с табурета.

- Шпага? - сказал он. - Так, стало быть, мы теперь уже дворяне?

Тома Трюбле, успевший сесть, сразу вскочил.

- Кто меня задевает? - сухо спросил он.

Но тот предпочел благоразумно промолчать. Тома снова занял свое место. Матросы поднимали вокруг него стаканы.