Он указал на кладбищенскую стену, которая была значительно ниже стены Капитула.

- Нет! - сурово ответил Винсент Кердонкюф. - Если ты желаешь меня выслушать, нам будет и здесь хорошо.

- Говори, - повторил Тома Трюбле.

Они стояли посреди мостовой, лицом к лицу. Вокруг, в тени черных домов, тесно прижавшихся друг к другу, было совсем темно. Но кладбища были похожи на три сада, и луна, хоть и стояла низко, струила свои лучи между тисами и ивами. От низкой стены не падало тени, так что улица тоже была освещена. Тома и Винсент, пройдя совсем темными улицами, теперь ясно, как днем, различали друг друга.

И тогда Винсент Кердонкюф заговорил.

- Тома, - сказал он без всякого предисловия. - Тома!.. Сестра моя Анна-Мария... что ты с ней сделал... как собираешься с ней поступить?

Голос его, хотя и хриплый и почти дрожащий от волнения, прозвучал все же со страшной силой. Тома, захваченный врасплох и растерявшись, отступил на шаг.

- Твоя сестра? - спросил он, как будто не понимая. - Твоя сестра? А что? И что общего между мной и ею?

Но Кердонкюф резко придвинулся к Трюбле и схватил его за руки крепкой хваткой.

- Молчи, Бога ради! - закричал он со стремительной и буйной силой. Молчи, если не хочешь врать! Я все знаю: сука мне все сказала... и в тот день я не пожалел ее шкуры! Я и сейчас не понимаю, почему я ее не убил... Впрочем, все равно: теперь дело тебя касается, а не ее. Тома, ты ее взял и взял невинной. Так отвечай же: как ты теперь намерен с ней поступить?

Он не выпускал рук Тома из своих. Тома, впрочем, и не пытался высвободиться.

- Почем я знаю? - произнес он в замешательстве с досадой. - Почем я знаю, в самом деле? Винсент, выслушай теперь ты меня и не сердись, потому что в этом деле нам с тобой гнев не поможет. Твоя сестра с тобой говорила? Тогда и мне нет нужды молчать. Ну да, я ее взял. Но не силой.