Представьте себе: раннее свежее утро, голубизна неба и шум реки, запах костра, терпкий аромат сосны и стланикового кедра, легкая облачная вязь да яркое солнце. Дарья (оленевод, молодая эвенкийка) уже подвела оленей к лагерю, и я как начальник отряда направляю ее со своим маршрутным рабочим к старому лагерю за оставшимся грузом. Горные рабочие, позвякивая лопатами и кирками, идут на расчистку. После завтрака долго изучаю выделенный мне на базе кусок карты участка территории, где мне предстоит в одиночку провести съемочный маршрут. По карте он выглядит легким: без «холостого хода», прямо от лагеря к верховью Токчоко, туда по правому берегу, оттуда по левому. Прячу карту в полевую сумку и, не теряя времени, с рюкзаком для образцов и молотком направляюсь в маршрут. Конечно, идя в одиночку, допускаю грубое нарушение техники безопасности, но ко второй половине сезона это тоже стало нормой, ведь людей не хватает.

Я уже перебрался на правый берег, как услыхал крик Дарьи: «Не ходи туда, туда нельзя один ходи!» Не вняв ее беспокойству, я нырнул в сосняк и принялся считать шаги: маршрут начался. Все нормально, все подкупающе легко и завораживающе красиво. Сосняк как на подбор, травы почти нет. Моховой покров не сплошной, виднеются отдельные глыбы гранитов и небольшие живописные останцы. Где-то часа через полтора-два замечаю, что я прекратил счет шагов и пропускаю точки наблюдения. Следующие неожиданности поведения с трудом протискиваются к моему сознанию через пелену яркой эйфории. Как бы боковым зрением замечаю все более частые вспышки, к некоторым из них я подворачиваю, но следующая вспышка уводит меня от предыдущей. Снова забытье, и очередное включение сознания регистрирует, что я уже куда-то легко и без ощущения напряжения бегу. Исчез шум реки, бег не обычный, а с подпрыгиванием и довольно быстрый.