Конечно, нижеследующее изложение не выходит за рамки осведомленности автора. Более того, оно лимитируется сроками и территорией, на которой пришлось изучать некоторые вопросы, тесно переплетенные с геолого-геофизическими процессами в верхнем полупространстве (в атмосфере и ближнем космосе). Отсюда читателю легко видеть, что слово взял не профессионал уфолог, а озадаченный и нагруженный другими плановыми заданиями геофизик. И тем не менее, мне тоже есть что сказать.

Целесообразно начать с эпизода на Кольском полуострове, известном как «Петрозаводский феномен». В этом феномене сфокусирован весь драматизм проблемы, царящая вокруг нее социальная и мыслительная рассогласованность. Это он заставил долго и интенсивно работать механизмы лжи и вуалирующей полуправды; он же и обнаружил нашу абсолютную неготовность ясно и честно всмотреться в лик НЕВЕДОМОГО. Но именно этот феномен был переломным в глобальном режиме замалчивания проблемы в нашей стране. С него начался период полупризнания проблемы.

Итак, сентябрь 1977 года открыл узкий путь к изучению и маскировке проблемы в недрах самой Академии наук СССР. Институт земного магнетизма и распространения радиоволн (ИЗМИРАН, Московская область, г. Троицк) возглавил работы по проблеме, а в качестве основных результатов своих исследований в широкое вещание выдавал… отрицание чего бы то ни было. Это заключение о результатах легко прослеживается по высказыванию бывшего тогда директором Института члена-корреспондента АН СССР Владимира Васильевича Мигулина. Свой уровень заинтересованности проблемой руководитель исследования обнародовал с существенным запозданием: «Ни я, ни мои сотрудники не были в восторге, когда Президент АН СССР предложил нам разбираться в некоторых нашумевших явлениях – в частности, Петрозаводском…» (Неделя, 1985, No. 33). Естественно, эта внутренняя позиция ученого обусловила следующую серию высказываний: