Я вытащил из "дипломата" диктофон и бережно, словно пушинку, переложил его на стол. Сейчас я услышу последние слова Геннадия Самарина и, возможно, узнаю, из-за чего он погиб. Пленка перемоталась. Я включил запись.

"Мы, Светочка, культурная столица, ну, может, чуть-чуть криминальная, но уж не кремационная - точно".

Это был мой голос - он записался замечательно. Столь же хорошо, как и Светин рассказ о проекте "К". Но кремационный скандал интересовал меня сейчас меньше всего. Я прибавил громкость и сквозь шумы динамика услышал наконец то, что хотел.

Неизвестный: "Добрый вечер, Геннадий Иванович! Извините - заставил ждать. Позвольте узнать, чем вызвана такая спешка ? Вы срываете меня после работы... Назначаете встречу в забегаловке..."

Самарин (прерывает): "Посмотрите документы и ответьте, что все это значит!"

Пауза (видимо, неизвестный читает бумаги).

Самарин: "Поясню, не дожидаясь. Это значит, что вы торговали ими!"

Пауза.

Неизвестный: "Геннадий Иванович, давайте откровенно, раз уж вы все равно обо всем догадались. Какая сумма вас устроит?"

Самарин (будто не слыша собеседника): "Я верил вам. Я... я подписывал эти бумаги, даже не подозревая, что вы используете меня... Вслепую используете... Вы подонок!"

Неизвестный: "Двадцать тысяч зеленых на дороге не валяются!"

Самарин (переходя на крик): "Вы торговали ими! Негодяй! Я завтра же доложу обо всем руководству".

Все! Короткий, однако, разговор.

И - абсолютно неконкретный. Что так возмутило чиновника? Чем он был взбешен? "Вы торговали ими!" Речь могла идти о чем угодно. О куриных окорочках, например. О партиях мороженого.

Нет, тут что-то криминальное. Такое, чем торговать нельзя. Иначе к чему весь сыр-бор? Торговал окорочками, и что с того? Разве это запрещено? Может, гуманитарка? Нет - это пройденная тема.

Думай, Глеб, думай. Истина где-то рядом. Самарин возглавлял Комитет по делам семьи, детства и молодежи. Лекарства? Детское питание? Что?!