- Ты меня дурой считаешь?

- Там на заднем плане мужики разговаривают. Слышишь?

- И что?

- Их-то я и слушаю.

Жена посмотрела на меня испепеляющим взглядом:

- Ты заврался, Глеб.

Вдруг ее лицо переменилось:

- Так это ж Маминов!

- Что?- не понял я.- Ты про кого?

- Ну мужик, который баксы предлагает. Точно Маминов.

Слишком много потрясений для одного дня. Моя рука начала автоматически искать дырокол.

- Надя, это важно. Кто он такой? Откуда ты его знаешь?

- Александр Николаевич Маминов, профессор, заслуженный врач Российской Федерации, директор элитного роддома номер двадцать пять. Его все знают.

- Откуда ты его знаешь?- повторил я.

- Маминов читал лекции у нас в институте. Такой баритон! И через двадцать лет услышишь - не ошибешься. Что он наделал? При чем тут баксы? Торговля какая-то...

- Пока не могу сказать, Наденька.

Но мне очень нужно знать все об этом человеке.

Надя рассказывала минут пятнадцать. В основном это были ее институтские впечатления. Нулевая информация. Но главное - теперь я знал имя.

Надюша - прелесть!

Ты у меня прелесть,- сказал я, когда жена закончила рассказ.- Буду получать медаль за изобличение особо опасного преступника обязательно попрошу, чтобы дали еще одну - для тебя.

Целуя Надежду, я уже тянулся к телефону. После одиннадцатого гудка послышался заспанный голос Каширина:

- Кому не спится в ночь глу-ху-ю?

- Родион Андреевич?- бодро начал я.- Уверен, что не разбудил, потому что есть дело.

- Какое дело, Глеб? Ты охренел?

Полпервого ночи!

- Грандиозное.

- А че ты не спишь-то? У тебя ж режим: в двадцать два ноль-ноль отбой.

Кефирчику тяпнул, и - хр-р-р-р - на боковую.

Я сделал вид, что не заметил наезда.

Ничего-ничего, ерничай-ерничай. Выбью у Обнорского деньги на стальную дверь - все ноги переломаешь.