Из него вывалились два здоровенных лба с явными признаками недоброты на лицах, близнецы если не в этой жизни, то в прошлой - точно. Их пошатывало.

- Старший наряда сержант Круглов,- представился один из милиционеров.Документы!

От сержанта Круглова несло спиртом и малосольными огурчиками. Было видно, что он оторван от важного застолья и очень зол. Напарник Круглова икал и выглядел настолько неустойчивым, будто тоже побывал на банкете в Первом городском психотерапевтическом центре, причем совсем недавно, какой-то час назад.

- Та-а-ак. Спозаранник Глеб Егорович и Каширин Родион Андреевич,поморщился Круглов.- Ну все, козлы, допрыгались!

С этими словами он схватил нас за грудки и прижал к борту "уазика".

"Уазик" содрогнулся.

- Где деньги?!- тихо и зло спросил Круглов, переводя взгляд с одной жертвы на другую.

- Какие деньги?- Каширин попытался дернуться, но железная хватка стража порядка не дала ему сделать ни малейшего движения.- Я не брал никаких денег. Вообще не понимаю, о чем вы говорите!

- Твои, сука, деньги, твои!- заржал сержант и вдруг резко крикнул: Карманы выгребай, мразь!

Боковым зрением на двери УАЗа я разглядел надпись: "335-й отдел Прибрежного РУВД Санкт-Петербурга". Вот когда стало по-настоящему страшно. 335-й отдел гремел на весь город: там работали садисты. За каких-то полгода в стенах отдела погибли три человека (один был сброшен с крыши, второй "выпал" из окна, а третьего - 70-летнего деда, торговавшего овощами у метро,- избили так, что он заблевал кровью всю дежурку и там же, на пороге, умер). Однако ни по одному случаю не было проведено серьезного расследования, так как начальник отдела полковник Ошейников состоял в близком родстве с прокурором района, а если конкретнее - приходился ему сыном.

- Они из триста тридцать пятого отдела,- сказал я Каширину, когда нас, основательно избитых, запихали в "козелок".