- Я тоже так думаю. Только где их искать? Знаешь, сколько в Питере Мельниковых и Лабутиных? Тысяч тридцать, не меньше.

- Хорошо, но вот предпоследним номером в таблице идет некая Крячко Е. Т.,- не сдавался Каширин.- Фамилия редкая. Найдем в две секунды.

- Крячко... Крячко...- повторял я, раздумывая, как поступить.- Ну что ж, давай. Пробей-ка ее по базе.

- Будет сделано, начальник.

Каширин отсутствовал в кабинете пару минут и вернулся с распечаткой из базы данных Центрального адресного бюро. Лицо его выражало абсолютный восторг.

- Глеб Егорыч, пляши! Людей с фамилией Крячко в Санкт-Петербурге сорок три штуки. И только у одной инициалы "Е. Т.". Знакомься: Крячко Елена Тихоновна, тысяча девятьсот семьдесят пять гэ-эр, проживает: Строителей, сто двадцать, корпус семь, квартира восемь.

Есть предложение поехать прямо сейчас, пока ограбленный профессор Маминов не опомнился и не пошел по следу пропавшей дискеты.

- Постой, постой,- притормозил я Каширина.- Куда ты предлагаешь ехать?

- Как куда? Вот по этому самому адресу, к Крячко Елене Тихоновне.

- Ну приедешь ты. И что, спросишь: "Не умирал ли у вас в роддоме ребенок? Не писали ли вы отказное заявление?" Родион, мы журналисты, а не гестаповцы.

- Глеб, ты, кажется, хотел изобличить убийцу,- обиженно заметил Каширин.

- И продолжаю хотеть. Но это не повод, чтобы врываться в дом к несчастной женщине и задавать беспардонные вопросы. Ей и так больно. Неужели ты не понимаешь?

- Хорошо, твои предложения.

- Нужно ехать к родственникам.

Посмотри по базе, где живут ее родители, братья, сестры.

- Уже посмотрел. Братьев и сестер нет, отец умер, а мать, Оксана Львовна Епифанова, пятьдесят два года, прописана в Зеленогорске.