Мне показалось, что доктор очень мало встревожен возбужденным против него уголовным делом: он едва вспомнил об этой неприятности. Видимо, его блестящую голову волновали другие, более важные проблемы.

- Да я даже не знаю что делать.

В этом деле все ложь - до единого слова. Не брал я взятки. Не ставил я этим мальчикам диагнозы, да их и на приеме никогда не было. Откуда взялась на тех бланках моя подпись - ума не приложу. И что самое странное - двое из получивших справки о диагнозе "гомосексуализм" действительно были у меня. Им я поставил диагноз, но их ориентация не вызвала у меня никаких сомнений,удрученно объяснял моему животу доктор. Странно, в последнее время все предпочитают разговаривать со мной, глядя на живот, словно он проявляет больше понимания, чем я.

- Следствие, к сожалению, ваши аргументы не принимает...

- Следователь Пулеев, который ведет мое дело, утверждает, что почерковедческая экспертиза подтвердила, что подпись моя, и все тут. Он не понимает, что без меня прервется огромная работа по пропаганде культуры секса, которую я провожу через радио, газеты, телевидение. Я уже так много сделал, но предстоит еще больше. Люди хотят знать о сексе, а кто им расскажет?

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и к столу Дятлова решительно промаршировала секретарша с кипой бумаг, подозрительно окинув меня взглядом. Наверное, она все еще подозревает во мне больную, обманом проникшую на прием к светилу питерской сексопатологии. Доктор, заворожено глядя на золотой кулон, маятником качающийся на фоне шикарного бюста секретарши, подписывал бумаги.

- Это что за договор?- Доктор задумчиво посмотрел на бумажку из кипы.

- Вы же вчера просили подготовить,- ответила секретарша,- не помните?

- Не помню... Видно, где-то записал и забыл,- виновато сказал Дятлов, подмахнув и этот документ.