Ловкость, сила, звериное чутье сочетались в Котовском с большой отвагой. Собой он владел даже в самых рискованных случаях, когда бывал на волос от смерти. Это, вероятно, происходило потому, что "дворянин-разбойник" никогда не был бандитом по корысти. Это чувство было чуждо Котовскому. Его влекло иное: он играл "опаснейшего бандита" и играл, надо сказать, мастерски.

В Котовском была своеобразная смесь терроризма, уголовщины и любви к напряженности струн жизни вообще. Котовский страстно любил жизнь - женщин, музыку, спорт, рысаков. Хоть и жил часто в лесу, в холоде, под дождем. Но когда инкогнито появлялся в городах, всегда - в роли богатого, элегантно-одетого барина и жил там тогда широко, барской жизнью, которую любил.

В одну из таких поездок в Кишинев Котовский, выдавая себя за херсонского помещика, вписал несколько сильных страниц в криминальный роман своей жизни. Этот господин был прирожденным "шармером", он умел очаровывать людей. И в лучшей гостинице города Котовский подружился с каким-то помещиком так, что тот повез Котовского на званый вечер к известному магнату края Д. Н. Семиградову.

Если верить этому полуанекдотическому рассказу, то вечер у Семиградова протекал так: на вечере - крупнейшие помещики Бессарабии - Синадино, Крупенские с женами и дочерьми. Но неизвестный херсонский помещик все же привлек общее вниманье: он умен, весел, в особенности остроумен, когда зашел разговор о Котовском.

- Вот попадись бы он вам - было бы дело! Задали бы вы ему трепку! хохочет Синадино, с удовольствием оглядывая атлетическую фигуру херсонского помещика.

- Да и я бы угостил этого подлеца, - говорит хозяин Семиградов.

- А в самом деле, как бы вы поступили? - спрашивает Котовский.

- У меня, батенька, всегда заряженный браунинг, нарочно для него держу. Раскроил бы голову, вот что!

- Правильная предосторожность, - говорит Котовский.

И в ту же ночь, когда разъехались гости, на квартиру Семиградова налетели котовцы, проникли в квартиру бесшумно, грабеж был большой, унесли дорогой персидский ковер, взяли даже серебряную палку с золотым набалдашником - "подарок эмира бухарского хозяину". А на заряженном браунинге, в комнате спавшего хозяина, Котовский оставил записку: "Не хвались идучи на рать, а хвались идучи с рати".