Увидев их, отец спросил: «Ты не сумел найти себе жену? Ты не женат?» Юноша указал на кошку и ответил: «Вот она. Эта кошка — моя жена». И кошка села в свою золотую корзину. «О Господи, почему ты захотел жениться на кошке? Ты даже не можешь разговаривать с ней». Кошка очень разозлилась. Она выпрыгнула из корзины и вышла в другую комнату. Там она перевернулась и превратилась в прекрасную девушку.
Вернувшись, она подошла к юноше и обняла его. Король-отец и братья застыли от удивления. При виде такой очаровательной невесты отец очень обрадовался и сказал: «Вы действительно самая прекрасная жена и должны унаследовать мое королевство». Однако девушка не могла долго сохранять человеческий облик. Поэтому юноша сказал отцу: «Нет, отец. Так не получится. У меня уже есть королевство и корона. Поэтому пусть твое королевство и корона достанутся моему старшему брату». Пока он отвечал отцу, его невеста снова перевернулась, приняла кошачий облик и легла в свою золотую корзину.
Королю пришлось отдать корону и королевство своему старшему сыну. Юноша уехал вместе с кошкой, но разозлился на нее, потому что она по-прежнему сохраняла кошачье обличье. Она сказала: «Мой дорогой, позже я тебе объясню, почему я должна быть в этом обличье. На меня наложено заклятье». И они снова, как прежде, стали жить в королевстве кошки.
Однажды кошка заточила три турецких клинка [турецкие сабли, которые называются ятаганами]. Когда юноша вернулся с охоты, они немного поговорили, а потом кошка притворилась больной. «Моя дорогая, что с тобой случилось?» — спросил он. «О, я очень больна. Если ты меня любишь и хочешь сделать для меня что-то хорошее, отруби мне хвост. Он у меня слишком большой и тяжелый. Я больше не могу таскать его за собой». Юноша пришел в отчаяние и сказал: «Нет, ты не должна умереть. Лучше умру я. У меня есть чудесная мазь. С ее помощью я тебя вылечу». Но кошка все настойчивее просила, чтобы юноша отрубил ей хвост, и в конце концов он это сделал. Что произошло с кошкой? Она превратилась в девушку. Но только наполовину. Нижняя часть ее тела стала человеческой, а верхняя по-прежнему оставалась кошачьей.