- Не иначе, як той примус, - любил говорить по этому поводу Лука Лукич Хватай-Муха.

На длительных остановках он отпускал лошадей без пут, поручая их охрану Каве, Тую и жеребцу Гордому. Надо сказать, что Гордый вполне оправдывал оказываемое ему доверие. Он ревностно, даже, пожалуй, чересчур ревностно, оберегал своих подопечных. Нередко то одна, то другая лошадь приносила на своем крупе следы его острых зубов. Лука Лукич огорченно разглядывал раны, смазывал их березовым дегтем и ругал Гордого:

- Шо ж ты киняку кусаешь, бис твоему батьке! Мо-же, це твой ридний дядько або брат, а ты его зубами! 3-заноза!

И давал Гордому кнута - впрочем, добродушно. А в душе и сам завхоз и проводник Любимов уважали Гордого и были ему благодарны: верный жеребчик не потеряет ни одной лошади, можно быть спокойными.

"Особые" остановки означали, что геолог "нащупал" интересные месторождения и хочет их изучить детальнее. Объявлялся аврал. К поисковым работам привлекались все разведчики. Рыли узенькие шурфы, делали пробную промывку песка и толченой руды. Усков часто прибегал к микроскопу, проводил несложный химический анализ руд, подбирал коллекционный материал. Работали целый день, не разгибая спины. А вечером перед сном кто-нибудь спрашивал:

- Что нашли на дне лотка, Василий Михайлович?

- Так, небольшое месторождение, - отвечал геолог. - Есть золото. Но вряд ли оно имеет промышленное значение. Опять "кочки", то есть не сплошное залегание песков, а так... Это все не то.

Разведчики вздыхали. "Не то"... Как хотелось, чтобы было "то", чего они ждут, чего ждут от них! А вот не дается золото в руки, и только!