Он жил на Юго-Западе в одном из недавно построенных домов.

Профессор лежал на земле возле своего дома. Я узнал его по седой пряди и позвонил в "скорую". Крови на теле видно не было. Скорее всего, он упал из приоткрытого окна на седьмом этаже, где находилась его квартира.

Ко мне из подъезда вышла старушка.

- Вы не видели, что с ним случилось? - спросил я ее.

- Да упал он из окошка. Минут десять назад.

- А чего ж в милицию не позвонили?

- Так у меня ж телефона нет.

- А видели кого-нибудь тут недавно?

- Да машина долго стояла, а потом уехала.

- Какая машина-то?

- Да черная.

- А еще что видели: выходил кто, входил?

Вроде женщина какая-то выходила. А может, это и вчера было.

"Скорая" и милиция приехали практически одновременно. Врачи убедились, что профессор мертв.

А за меня взялся старший лейтенант.

- Да, - сказал я чистую правду, - была назначена деловая встреча. Приехал - а тут труп.

Мы поднялись в квартиру на седьмом этаже. Она была закрыта изнутри. Замок был цел. Потом дверь взломали, и мы вошли внутрь. В квартире царила какая-то нереальная чистота.

В прихожей, кроме двух пар мужских ботинок, никакой другой обуви я не заметил. В шкафу висели вчерашний профессорский костюм и светлый летний пиджачок.

- Похоже, он здесь жил один, - сказал старший лейтенант.

- Похоже, он здесь вообще не жил, - ответил я.

Окно было приоткрыто. Чтобы установить контакт с милиционером, я решил рассказать ему какой-нибудь забавный случай.

- У меня был знакомый, - сказал я, - который упал в детстве из окна. С тех пор он классно говорит по-английски. Даже не как англичанин, а как шотландец. Но по всем остальным предметам он получал только двойки. Он всегда говорил, что жалеет только о том, что не запомнил, каким именно боком он стукнулся при падении. Он считал, что если бы запомнил, то смог бы писать потом научные работы и получить какое-нибудь звание. Может, даже Нобелевскую премию.