- Надо носик попудрить - боюсь, до дома не дотяну...

Что ж, носик так носик. Наша парочка довольно скорым шагом добралась до конторы. Минут пять мы жали на кнопку звонка, прежде чем наш дежурный "пинкертон" Григорий впустил нас внутрь.

- Поздновато, вы, братцы.- Он окинул нас ехидным взглядом.

Стоило свернуть нам за угол и оказаться вне досягаемости чужих взглядов, как Завгородняя неожиданно крепко обвила меня руками и горячо зашептала в самое ухо, несколько сбиваясь с мысли:

- Вовка, ты такой несчастный последнее время... Я же вижу, как тебе приходится... Я уже давно на тебя смотрю, я тебя специально решила подпоить и...- Мою очаровательную коллегу понесло, и она все крепче прижималась ко мне.

Бывает же в жизни этакое. Я, если честно, и не сопротивлялся - да разве устоишь против такого девичьего напора? Одной рукой крепко обнимая Завгороднюю, я второй нашарил ключи от двери нашего отдела. Горячечно целуясь, мы ввалились в комнату. Шуба слетела со Светкиных плеч под ноги, я, путаясь в рукавах, срывал с себя зимнюю куртку. До дивана было совсем недалеко. Светка выгнула руки за спину, в ее платье что-то треснуло. Затем она рванула на мне рубашку - горохом посыпались пуговицы по паркету...

- Это еще что за блядство?!- рявкнуло в дверях. Вспыхнул свет.

Такого женского крика я еще не слышал. Благо он вибрировал в стенах Агентства недолго. Светка обмякла в моих руках и сползла на пол. Я, чувствуя, как волосы встают дыбом, а уши прижимаются к черепу, обернулся и сам чуть не завопил.

В дверях стоял... стояло... кожаная куртка плотно обтягивала крепко сбитый торс, массивный золотой "болт" с зеленым камнем на среднем пальце правой руки, изящные очки, столь неподходящие к смутно знакомому лицу на обритой наголо голове. Господи, да это же - Обнорский.