— Сережка, нам с тобой по шестнадцать лет… О чем ты?

— Не сейчас… а потом, когда положено…

— Вот потом и разговор будет.

— А Владик?

— Что Владик?

— Владик спрашивал у тебя?

— Возможно…

— И что ты ему ответила?

— Серега, Серега, — покачала она головой, — запомни, что ревность мужчину не украшает.

Я вдруг понял, что она значительно старше меня, умнее… ОПЫТНЕЙ. От этого стало не по себе… неуютно. Несказанное вслух «нет!» не прозвучало, но оно ПОДРАЗУМЕВАЛОСЬ. От этого было тоскливо. У шестнадцатилетних свои катастрофы… они огромны.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал я.

— Утешительный приз? Конфетка для мальчика? — сказала девочка с дерзкими глазами. И засмеялась, и добавила: — Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Сколько потом было у меня женщин? Влюбленностей и любовей… Приключений… Интрижек… Романов. Внебрачных половых связей, как пишут в медицинских памятках «Венерические заболевания».

…Их было немало. Но никогда я не любил так, как в шестнадцать. Искренне, страстно и обжигающе.

Впрочем, все это — пепел. Не надо, не надо, не надо бередить! И бредить — не надо. Все — пепел.

…И пьянеть от того, как курила ты «Тройку» с золотым на конце ободком.

* * *

Кроме телефона в «форде» мы обнаружили полотенце и плавки. И то и другое — влажное… Что ж — рядом бассейн.

Под креслом я обнаружил еще одну штуковину… но о ней я Вере пока не стал говорить.

— А вы, Константин, каждый день здесь бегаете?

— В общем да, по возможности…

— Значит, вчера вы «форда» здесь не заметили?

— А вот вчера я как раз не бегал… дождь шел.

— Ага, понятно… шел дождь…

— А вы, простите, Сергей, в каком отделе или службе милиции работали раньше?

— Я-то? Да я в паспортном столе сидел.

Вера посмотрела на меня удивленно: