…Деньги исчезли в кармане халата.

— Может, внутрь пригласите? — спросил я.

Старуха посторонилась, пропуская нас внутрь. Интерьер прихожей был именно таким, какой я себе представил, глядя на дверь. Тут ошибиться трудно. Вслед за старухой мы прошли в кухню, распугали тараканов.

— Ну, говори, чего надо, — сказала хозяйка.

— У вас в квартире есть молодые женщины?

— Сказала же: спят еще бляди.

— Дочери ваши?

— Тьфу! У меня сыны… да и их не вижу: по тюрьмам они.

— А что за бляди-то спят у вас?

— Бляди как бляди… известное дело, Ленка со Светкой.

— Комнату им сдаете?

— Что я сдам? Сама в одной клетухе сижу, как в конуре, девяти метров нет… Сосед сдает — Колька Мареман.

— А где сам Колька?

— Кто его знает? Бывает раз в месяц — деньги получить… Но ко мне уважительно, нет-нет, а водочкой угостит… иной раз.

— Понятно… А что за женщины — эти Ленка со Светкой?

— Так говорю тебе: бляди.

— Молодые?

— Молодые прошмандовки… Старухе хер когда нальют, хоть им через блядство много деньжищ сыпется… Жадные, прости Господи.

— Понятно. Мужики к ним сюда ходят?

— Бывает, сюда. Но больше по вызову. Интердевочки.

Гвичия брезгливо хмыкнул, раздавил ногой таракана. Я достал, фотографию Владика, что дала мне Вера. На ней довольный, изрядно располневший Владик был снят на фоне новенького «форда».

— Этого человека знаете? Бывал у девок?

Антонина взяла фото, отодвинула руку подальше от глаз, после долгого разглядывания сказала:

— Разве всех упомнишь? Не знаю, не скажу.

— Понятно… Спасибо, Антонина Викторовна.

— Спасибо в стакан не нальешь, — ответила хозяйка и вышла. Через минуту она, одетая в старый плащ, пошла за опохмелкой. То, что в квартире остались три незнакомых мужика, нисколько ее не смущало. Впрочем, что здесь можно украсть?.. Шурыгина ушла, грязные завязки кальсон волочились за ней по полу.