Я быстро, поспешно опустил глаза вниз… Внизу лежало серое асфальтовое пространство… От ларька медленно брела старуха. Белели из-под плаща мужские кальсоны, завязки волочились по земле.

Я отвернулся от окна… В комнате ничего не изменилось. С недовольным видом стоял у дверей Шах, кривил губы Зураб, сидели на смятой постели две проститутки.

— Ладно, — сказал я, — давайте подведем кое-какие итоги, барышни. Вы живете здесь без прописки… занимаетесь, как я понимаю, проституцией… Плюс есть еще одна проблема — героин. Нормальный криминальный фон. И вот на этом фоне вырисовывается фигура исчезнувшего — скорее всего, убитого — бизнесмена. Кстати, один из последних звонков в своей жизни он сделал сюда… Не Антонине же он звонил… Ну, что будем делать? Русакова сказала вдруг:

— Свет, расскажи им… расскажи! Ну, ты же ни при чем… а, Свет?

Шуцкая качнулась вперед, сжала руки коленями, выкрикнула:

— Я ничего не знаю! Отстаньте.

Шах оторвался от косяка, шагнул, отбросил тупым носком ботинка пустую пивную бутылку и рявкнул:

— Ты, путана ущемленная, колись… грохнула барыгу?

— Тихо, Витек, тихо, — сказал я.

Почти наверняка эта Света Владика не убивала. Но почти наверняка знает, кто это сделал. Вот-вот она начнет говорить… Это я знаю точно. В комнате стало очень тихо.

Шуцкая подняла на меня глаза, сказала:

— Он звонил… звонил он, сука.

— Владик? — уточнил я.

— Да, Владик… Он позвонил ночью. У него всегда так — как приспичит, так все бросай — приезжай. Но я не могла. Понимаете?.. Я была просто не в состоянии… Понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. Бабенка на игле — чего не понять?

— И я сбагрила его Катьке. Вы Катьку знаете?

— Катька живет в Автово? — наугад спросил я. Последний звонок Владик сделал Митюхинои Елене Васильевне. Этот телефончик установлен в Автово.