Мы подъехали. На нас никто не обратил внимания, все были увлечены производственным спором. Это здорово напоминало сцену из какого-нибудь фильмеца советской эпохи, «поднимающего сложные моральные-этические проблемы в жизни молодого советского рабочего». У нас никаких сложных морально-этических проблем не было. По крайней мере, у меня. Я приехал посмотреть на полы в блоке «Б». Всего-то.

Потом один из прорабов (или бригадиров — я не знаю) увидел «форд». И что-то сказал Костику. Разумеется, он знал этот «форд». Костик обернулся. Спокойно так обернулся, солидно. Как и подобает бизнесмену. Как и подобает квалифицированному бетонщику. И даже сделал морду лица, которая должна означать: удивлен… приятно удивлен, Верочка… нет ли каких известий от Владика?

Есть у нас, господин бетонщик, известия от Владика. Есть.

Первой из машины вышла Вера, и Костик двинулся ей навстречу. А потом вышли мы с Князем. И Костик остановился. А в глазенках метнулось что-то… Страх? Наверно, страх.

А потом из машины выбралась Кэт. И страх превратился в ужас. И респектабельное мурло закаменело.

Я подошел в упор и спросил:

— Где?

Он молчал… Интересно, скулила такса, когда они убили партнера? Нужно будет спросить у Кэт.

— Где блок «Б», господин бетонщик?

— Там, — сказал он, но никакого направления не показал. Так и стоял столбом, опустив руки.

— А Казбек где? — спросил я.

— Не знаю… уехал.

— Понятно… Ну, веди, хоть блок «Б» посмотрим.

И мы пошли смотреть могилу Владика — блок «Б». Вера не пошла, осталась у машины. Зураба я попросил остаться тоже — присмотреть за Кэт. За славной радисткой Кэт. Конечно, она не тянула на «17. Блондинка. 90 — 60 — 90». Но Зураб кивнул молча и остался.