…Портвейн кончился. И тогда Владик достал из бара модной мебельной стенки «Вега» бутылку виски.

— Вот, — сказал он, — виски! Папахену подарили… сейчас мы бухнем как белые люди!.. Это вам не«три семерки».

— Ну, ты стебок, — восхищенно сказала Маринка.

— Виски нужно пить с содовой, — сказала Вера.

— Ерунда… настоящие ковбойцы пьют в чистом виде, — сказал Сашка. — Слабо, Владик?

— Нет, Шурик, не слабо… Учитесь, пока я жив, детишки.

Владик отвернул винтовую пробку с непривычного вида бутылки… Девочка с дерзкими глазами сказала:

— И я тоже… я тоже выпью чистого.

— А остальные члены нашей комсомольской организации? — спросил Владик. Я пожал плечами: наливай. Сашка кивнул: наливай. И только Маринка сказала:

— Я не буду.

— Четверо — за, воздержавшихся — один. Па-а-ехали.

Владик налил в фужер коричневатую жидкость. Я бросил в свой фужер ягодку рябины.

— А за что пьем? — спросил Сашка.

— За дам, — ответил Владик. — Попрошу джентльменов встать.

Шел семьдесят девятый год. Нам было по шестнадцать, мы казались себе взрослыми, умными и очень крутыми… Мы — джентльмены — встали. Девочка с дерзкими глазами смотрела на Владика. Красная ягода рябины в фужере с виски…

— За дам!

— Ну вы ва-а-ще стебки!

Рябининка скользнула в пищевод… дыхание у меня перехватило. Прямо напротив меня стоял с раскрытым ртом Сашка. Вид у него был изумленный… наверное, у меня тоже. И у Владика. И у Веры… но все же мы не умерли. Мы закусили и выжили.

— Ну, как виски? — спросила Маринка.

— Ничего виски, — ответил Владик.

— Ага, — сказал Сашка, — ничего особенного… виски — оно и есть виски. А, Серега?