Но стоило учителю с улыбкой поднять голову, как дядя Бен сразу же демонстративно отвернулся к окну.

- Надо же, до чего эти сойки нахальные! Так в школу и норовят. Им, небось, тоже нравится, что здесь тишь такая.

- Но если вы всерьез, дядя Бен, почему бы вам не заняться по новым учебникам? - сказал учитель. - Право же, разница не так уж велика. Принцип тот же.

Лицо дяди Бена, внезапно посветлевшее, так же внезапно омрачилось. Не поднимая глаз, он взял учебник из рук учителя, повертел и осторожно, словно что-то очень хрупкое, положил на стол.

- Точно, - пробормотал он, будто в раздумье. - Это точно. Принцип, он весь здесь.

Он с трудом перевел дыхание, и мелкие капли пота выступили на его безмятежном лбу.

- А прописи, например, - продолжал учитель еще бодрее, заметив все это, - из любой книги можно брать.

И невзначай протянул дяде Бену свое перо. Большая рука, робко принявшая перо, не только дрожала, но стиснула его так безнадежно неумело, что учитель был вынужден отойти к окну и тоже заняться разглядыванием птиц.

- Они смелые, эти сойки, - сказал дядя Бен, с бесконечным старанием кладя перо точно подле книги и воззрившись на свои пальцы, словно они совершили какое-то чудо ловкости. - Поглядишь на них, ничегошеньки они не боятся, верно?

Последовала еще одна пауза. Потом учитель решительно повернулся от окна.

- Вот что я вам скажу, дядя Бен, - проговорил он вдруг уверенно и твердо. - Забросьте-ка вы Добелла, Парсингса и Джонса и гусиное перо, к которому, я вижу, вы привыкли, и принимайтесь за все наново, будто ничего раньше не учили. Что знали, забудьте. Конечно, это будет трудно, продолжал он, снова устремив взгляд в окно, - но придется уж постараться.