Дверь за Ковальчуком закрылась. Я распаковал сверток. Внутри была маленькая кассета для видеокамеры. Она подходила и к той модели, что имелась у меня. Я с некоторым трудом подключил все проводки как надо — с техникой у меня всегда сложности, — наконец экран телевизора засветился.

Это была черновая, не монтированная еще запись будущего порно. В общем, ничего интересного, кроме одного обстоятельства — одним из участников происходящего на экране был я. Правда, я был таким пассивным участником. То есть все время лежал. А на меня то и дело заползали какие-то девицы — одна очень даже симпатичная, потом была сцена, в которой, кроме меня, участвовал незнакомый мне обнаженный юноша. В общем, ничего интересного.

Я позвонил Ковальчуку на работу — он уже добрался до места.

— Слушай, Ковальчук, — сказал я, — вот ты меня старше на три месяца и, наверное, на столько же умнее. Объясни мне, зачем Сухарев все это сделан? Зачем меня увозил? Зачем снимал? Он что — идиот? Это же статья.

— Ну, статья — не статья, это еще доказать надо. И тут все будет, я думаю, непросто. А за чем увозил, расскажу. Я как раз над этим размышлял на досуге. Думаю, во-первых, понравился ты ему. У Сухарева же известно какая ориентация. И — по моим представлениям — такие, как ты, должны нравиться таким, как он. Во-вторых, он же был под кайфом. Ну, захотелось тебя увезти, — сказал, — тебя и увезли. А что дальше будет, он и не думал. А потом, наверное, решил, что для того, чтобы ты молчал, нужно поиметь какой-нибудь компромат на тебя. Вот и попытался сделать тебя порногероем. К тому же иметь журналиста на крючке — это же полезно, это, так сказать, вложение в движимое имущество…