— Согласна ли ты, Ольга, стать моей женой и императрицей всего мира? А для того принять православное крещение? — лживо спрашивает Константин (во-первых, не всего мира, а только четвертушки, а во-вторых, еще с Романовой женой делиться!).

— Креститься я согласна! — порывисто отвечает Ольга, о свадьбе пока умалчивает, как бы из скромности. — Прошу тебя, великий император, стать моим восприемником (крестным отцом).

— Да ради бога! — кидается Константин и с ходу принимает обряд крещения. — Теперь давай быстрей жениться! — теснит он Ольгу к алтарю.

Но, Матерь Божья! Что с невестой? Ольга стоит, зловеще улыбаясь, держит драматическую паузу, а потом дерзко бросает в зал прокурорским тоном, что облом тебе, ваше величество! По твоим же христианским законам, — параграф такой-то, пункт — сам знаешь какой, — жениться восприемник на новообращенной не может! Сам посуди — «отец» на «дочери»!

Аплодисменты! Занавес!

Оторопел Константин! Ну, баба! Было б ей не 69 лет, по счету нашего Писца (а где он, сволочь, спрятался?), так нашел бы Костя способ Олей овладеть. А так — отпустил…

Вернулась Ольга на Русь христианкой! Решила она, раз личная жизнь не удалась, так хоть получить сполна все духовные блага, которые обещало христианство. Ну, там — спасение души, царствие небесное, почетные церковные звания. Стала она сына Святослава в новую религию уговаривать. Но тому недосуг было: он успешно воевал в Болгарии, почти жил там. Тогда упорная бабка стала вдалбливать свои уроки в головы малолетних внуков, которых какие-то женщины, называвшиеся женами Святослава, без конца Ольге подбрасывали. Что из этих уроков получилось, мы потом увидим. Так или иначе, заслуги Ольги перед российской церковью оказались велики, и эта истребительница собственного народа, коварная клятвопреступница, дама, не отмеченная ни единой христианской добродетелью — ни смирением, ни человеколюбием, — удостоилась высшей церковной награды: была причислена к лику святых.