Шейхи до сих пор любят вспоминать трудную и опасную жизнь их предков в пустыне; любят прокатиться на джипах по барханам, разбить бедуинский шатер и поохотиться с соколом за мелкой дичью, иногда выпускаемой специально, потому что в эмиратах не так уж много осталось живности, кроме... Впрочем, все по порядку. Дело в том, что у встретившегося нам шейха были совсем другие увлечения. Здесь-то и пересеклись наши пути.

Промчавшись по землям четырех эмиратов, машина неожиданно уткнулась в довольно внушительные ворота, за которыми в окружении подстриженных кустов, обильно поливаемых из шлангов, виднелся симпатичный домик с гуляющими по двору павлинами. Идиллию неожиданно нарушило появление толстого сторожа, который, подняв вверх ладонь, возбужденно что-то объяснял шоферу. Оказалось, мы заехали на территорию резиденции самого шейха эмирата Умм-эль-Кайвайн.

— Проезда нет, — повторял сторож, — ехать нельзя, обратно, обратно...

Не успели мы развернуться и выехать на прежнюю дорогу, как пришлось искать спасения от бешено мчащегося навстречу гремящего и сверкающего чудовища. Когда пыхтящий зверь осел на задние лапы (так показалось) в полуметре от капота нашей машины, я разглядел наконец, что перед нами огромный, сверкающий черным лаком мотоцикл — весь в фонарях, с двухместным сидением сзади, посаженный на большие колеса с толстенными шинами. Он слегка напоминал явившегося из небытия динозавра.

Седок снял шлем и кожаную куртку и оказался молодым, симпатичным арабом в белом одеянии. Выслушав нас, он снова взгромоздился в седло и махнул рукой, приглашая следовать за собой. Так, переулками он вывел нас к заветной цели: клубу на побережье залива, где мы собирались поохотиться. Молодой человек тоже разделял наше увлечение, но всему предпочитал езду на своем железном скакуне. Напоследок мы сфотографировались на память с нашим вежливым проводником, оказавшимся наследным принцем эмирата Умм-эль-Кайвайна. Поблагодарили его за помощь и отправились на охоту...