– Что значит с непонятками?

– Перво-наперво почему-то задают такой – жив ли Иваныч и где может прятаться.

– Как это? Они что ж – не верят, что он погиб?

– Понимаешь, среди братвы сейчас много слухов ходит...

Леня был в курсе всех слухов, бродивших в криминальных кругах. Он знал практически все «воровское политбюро», со многими авторитетами криминальной Москвы был на короткой ноге. Но у Лени была своя политика – он держался в тени, старался не высвечиваться, хотя авторитет в криминальном мире им давно уже был завоеван.

– А зубы-то остались? – осторожно спросил я.

– Какие зубы? – не понял Леня.

– Зубы – его, Сергея Ивановича.

– Что значит остались?

– При взрыве. Они остались? Тело же не до такой степени разорвало. А по зубам точно личность погибшего можно определить.

– А кто определит-то? – лениво заинтересовался Леня.

– Как кто? Тот, кто эти зубы лечил или вставлял, – терпеливо объяснял я.

– Так он же в Америке все делал! – фыркнул Леня.

– Так с Америкой тоже связаться можно...

– Ну вообще-то да, – сказал Леня. – Я и не знал, что по зубам личность человека можно установить!

– Идентифицировать, – поправил я.

– Во-во, – поддакнул Леня. – А они-то знают? – намекнул он на оперов.

– Думаю, да. А ты что – хочешь им свою помощь предложить? – поддел его я.

– Ладно, кончай базар, давай Иваныча помянем! – сказал Леня, наливая в рюмки минеральную воду, – он давно «закодировался» и спиртного не пил. Я тоже не «употреблял», так как был за рулем. К тому же привык, что кто-нибудь из моих клиентов может вызвать меня в любой час дня или ночи. Аресты, задержания и убийства не происходят по графику. Поэтому я уже давно свыкся с ненормированным рабочим днем и старался круглосуточно быть в состоянии повышенной боевой готовности.

Весь вечер Леня вспоминал о Сергее Ивановиче, уважительно отзываясь о его предусмотрительности, уме, справедливости.