Я терпел упреки собственной совести за молчание, когда невинная кровь детей, стариков и женщин уже не просто становилась бедой и уликой, снилась по ночам, но и кровью смывалась, а ложь оборачивалась красной речью и заполоняла словоблудием высокие трибуны и эфир. Эта болезнь, кстати, больно заразная: разолгавшихся не уймешь. И какая сила примера: власти лгут, а нам не велят?! Ну уж!..

Что придавало силы в позорном тумане долготерпения? Русская надеюшка на то, что ложь доведет до правды, до истины той неведомой силы, что толкает преступника в овраг — взглянуть на безвинную жертву, брошенную им когда-то в валежнике. Правильно говорят: не будь лжи, не стало бы и правды. Ведь и ложечка для раздачи святого причастия в старину именовалась лжицей.

Не сомневался я, что начнут проговариваться расторопные деятели, когда и под их ногами затрещит по швам и обручам не валкая, казалось, остойчивая палуба Федерации, и от колотухи вечевых колоколов «всю Россию затрясет в ознобняке», как говаривал покойный Федор Александрович Абрамов.

И — началось. Беру навскидку самые последние (март 1992 года) признания лидеров «КриК»-а — Комитета российской интеллигенции «Карабах».

«Мы своими руками создаем Карабахи» — озаглавил свою статью в «Комсомольской правде» Андрей Нуйкин (он же — А. Тарасов).

А вот Федор Шелов-Коведяев, когда-то доверенное лицо Г. Старовойтовой на выборах в Ереване, а ныне — первый зам. министра иностранных дел России, в интервью на борту самолета ИЛ-68, выполнявшего рейс Брюссель-Москва, назвал иных виновников драмы:

«Конфликт в Нагорном Карабахе — это хорошо спланированная, заранее подготовленная акция, провести которую выпало коммунистическому руководству Армении… Лидеры «карабахского движения» гипертрофировали принцип самоопределения нации, доведя его до той крайности, за которой начинается сепаратизм».