И в течение этой минуты пусть каждый азербайджанец и каждый армянин вспомнят хотя бы одного человека другой национальности (а я уверен, что у обоих народов таких знакомств немало) — товарища и друга, соседа по дому и сослуживца по работе, родственников со смешанной кровью, за чью жизнь, судьбу и кров ты бы сам заступился, прикрыл собой, защитил от насилия и нападок. И думая об этом ОДНОМ, каждый остановился бы, стряхнул с души ожесточение и двинулся навстре-чу другому.

Националистическая злоба страшнее стихийных бедствий и СПИДа — она пожирает души людей и превращает нас в двуногих пещерожителей.

Подогревая разгоревшиеся страсти, обвиняя друг друга, мы можем оказаться в положении растерявшихся в автобусе детей, ставших заложниками в руках террористов, — коррумпированных кланов, не желающих расставаться с властью в условиях перестройки.

Комендантский час и присутствие войск в республиках — это не выход. Выход — в интернационализме, в его неистребимых народных генах. Давайте думать и искать в этом направлении. Предоставим слово человеческому разуму. Только этот голос, единый для всех наций и народностей, может возвысить достоинство Человека и определить нашу общую судьбу».

Сей прекраснодушный призыв был опубликован 7 декабря 1988 года и был перечеркнут не только землетрясением: из недр правозащитного «КриК»-а ни единого миротворческого слова не проросло.

Последней же каплей, переполнившей четырехлетний кровавый омут Карабаха, стала звериная расправа над спящими жителями города-поселка Ходжалы в ночь с 25 на 26 февраля 1992 года. Всякие сравнения с Хатынью или Сонгми неуместны: там каратели не коллекционировали скальпы, тем паче — ушные раковины беззащитных людей, они их убивали без затей..

«В Ходжалы остались только мертвые» — воинственно оповестили мир «Московские новости». Бог, казалось, действительно умер. Корреспондент Виктория Ивлева шла, по ее признанию, не в первом, а во втором эшелоне атакующих, и на подступах к Ходжалы заметила, что навстречу ей «движется что-то, напоминавшее облако». Облако оказалось толпой полуодетых людей: «Последней в толпе турок шла женщина с тремя детьми. Босая, по снегу. Она еле передвигалась, часто падала. Оказалось, что самому маленькому из ее детей два дня».