— И как будем вычислять, Саша?

Сашка закурил, закинул ногу на ногу и сказал:

— Тут, собственно, один путь — через барыг. Нарк, в силу своей зависимости, где живет, там и грабит. Там и награбленное сдает. Там же и наркоту берет. А барыги, торгующие кайфом, заодно и скупкой краденого занимаются… Надо идти к барыгам. Других вариантов, Андрюха, нет.

— Поможешь мне, Саша? — спросил я.

Сашка покачал ногой, хмыкнул и сказал:

— Я ведь, Андрюха, в отпуск собрался… Но из уважения к Худокормову… А капитана Петренко я знаю — тот еще гусь. Ладно, мы из него хоть адреса барыг местных вытянем. Поехали.

Ничего мы из капитана не вытянули.

Был капитан злой, как собака, и нас даже слушать не захотел.

— Опять вы? — сказал он мне. — Что вы ходите? Из-за вас работать, блин, невозможно…

На столе у оперуполномоченного лежала газетенка «желтой масти». На первой полосе чернел заголовок: «Снова нападение на режиссера. Милиция снова бессильна»… Ага, понятно. Журналисты во всем виноваты. Да и работать из-за нас невозможно.

Мы с Сашкой попробовали Петренко уговорить, но он и слушать нас не захотел… Ладно, зайдем с другого конца.

Мы полчаса поболтались у «Приморской», и Зверев сказал:

— О, наш клиент.

«Клиенту» было лет девятнадцать — худой, длинноволосый, в черной рубашке и черных же джинсах. Волосы свисали длинными сальными языками. Он колбасился около ларьков, пытался стрельнуть у прохожих рублишко. Некоторые давали… Мы с Сашкой переместились поближе к волосатому, закурили. Спустя минуту он подошел к нам:

— Извините великодушно. Не выручите финансово — рубль-другой? На хлеб не хватает.

— Прижала жизнь, брат? — поинтересовался Сашка доброжелательно и протянул десять рублей.

Нарк такой щедрости несказанно обрадовался, схватил купюру пальцами с обгрызанными ногтями.

— А заработать хочешь? — спросил я.

Он покосился опасливо. Потом подумал и сказал: