Оказалось, как я и предполагал, что нет совсем ничего.

- Глухарек,- сказал Петренко.- Классический глухарек. Свидетелей нет, нападавшего режиссер не видел, следов никаких...

Что вы хотите?

- Вы, Петр Василич, сказали, что нападавшего режиссер не видел. Вы уже допросили потерпевшего?

- Придет в сознание - допросим,- небрежно ответил Петренко.

- Он пришел в сознание еще вчера,- довольно язвительно сказал я.

Капитана Петренко мое заявление, кажется, несколько смутило. Он закашлялся, выплюнул в пепельницу комочек розовой резинки и сказал, глядя мимо меня:

- И что - видел ваш режиссер нападавшего?

- Нет, не видел.

- Ну вот видите,- обрадовался оперуполномоченный.- Я так и знал. У нас уже было два аналогичных нападения...

- Три,- поправил я.

- Три?.. Да, действительно. Я из отпуска второй день, могу чего-то и не знать. У нас четыре нападения, и ни разу никто из потерпевших преступника не видел. А что вы хотите?

А чего, действительно, я хочу? Чего я здесь сижу и отрываю занятого человека от дела?.. О, я хочу совсем немного: чтобы опер Петренко нормально делал свою работу. Чтобы люди могли спокойно ходить по улицам. Чтобы любой подонок с кастетом (молотком, ножом, обрезком трубы) знал, что опер Петренко не ест, не спит - работает. И обязательно найдет его, подонка, и защелкнет на нем наручники... Вот этого я хочу. По-моему, не так уж и много. Я мог бы сказать это капитану Петренко, но вместо этого я сказал:

- Помогите мне, капитан, пустячным делом.

- В чем проблема?- поинтересовался опер.

- Мне нужны сводки по городу за август.

- Зачем?

- Нужно... Это что - сильно секретный документ?

- Да, в общем-то, нет. Сделаем.